Такой противоречивый «Наше Всё»

Не знаю, как там было у поколений постарше, но в нашем постсоветском школьном детстве единственным тем, кто «когда-то был маленький, с кудрявой головой», был Александр Сергеевич Пушкин. Конечно, немедленно всплывает тот самый портрет, где смуглый юнец, опершись подбородком о руку, то ли скучает на лицейском уроке, то ли памфлет очередной сочиняет на однокашника…

Конечно же, Александр Сергеевич – это даже не планета, а целый космос. И это касается всего, что его касается. Для младших школьников есть свой Пушкин – озорник-лицеист, великолепный сказочник. Для ребят постарше – свой: путеводитель в мир юношеских чувств, любви, разлуки, повеса и ловелас… Для интересующихся историей Пушкин – историограф, исследователь пугачевского бунта, личности и эпохи Петра Великого… Да что там, даже политически мыслящий человек, будь то государственник или революционер, обязательно попытается притянуть Пушкина в свой «политический лагерь». К примеру, первый легко вспомнит:

«Нет, я не льстец, когда царю

Хвалу свободную слагаю:

Я смело чувства выражаю,

Языком сердца говорю.»

Ну а второй наотмашь может ударить такими пушкинскими строками:

 «Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!»

С тем же успехом его можно считать и «патриотом», и «антипатриотом», причем в «одном флаконе»:

 «Не в силах завинтить свой измаильский штык?

Иль русского царя уже бессильно слово?

Иль нам с Европой спорить ново?

Иль русский от побед отвык?» (1831 год).

«Черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом» (Из письма жене, 1836 год).

А еще Александр Сергеевич, как и любой гениальный поэт, был провидцем. Он даже как будто предчувствовал свою гибель, написав менее чем за год «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…».

Хотя постойте-ка… Ведь, как это положено гениальным поэтам и провидцам, Пушкин был очень и очень сложным в общении человеком. Да что там, по воспоминаниям современников и исследователей пушкинистов, он был невыносимым человеком!

Настолько, что его печальный конец на дуэли было делом лишь времени. Всего он участвовал в трех десятках дуэлей, а учитывая, что к моменту трагедии на Черной речке (место смертельной дуэли Пушкина и Дантеса) ему было полных тридцать восемь лет, можно подсчитать и представить, какой же насыщенной жизнью жил «Наше Всё» Александр Сергеевич! И в эту недолгую жизнь уместилось столько всего, на первый взгляд,  противоречивого, что порою не умещается и в рамки целого поколения.