Поселение без названия

Прочитала статью Альбиры Хатмуллиной «Мир, который ушел под воду» («ЯЗ» от 2.06.2026) и нахлынули воспоминания. Помнится, в 1964 году к нам подселили солидного дяденьку из города Свердловска. Все к нему обращались «Евсеич». По утрам нашего жильца забирала машина, целыми днями он где-то пропадал. А вечером, после ужина, сидя на крылечке, они беседовали с отцом. Проходя мимо, я улавливала обрывки фраз «Будет, как море», «Электрический свет будет круглые сутки» и т. д. Откуда мне, 13-летней девчонке, было ведать тогда, что в нашем доме на целое лето поселился инженер-гидротехник, поставивший первую точку на карте района для строительства Кармановской ГРЭС.

С этого момента началось переселение жителей деревень Кызыл-Яр, Бадряш, Урдяк. Мне кажется, лишь единицы радовались этому событию, для большинство оно стало большой трагедией, особенно для пожилых людей. Им не хотелось покидать земли своих предков, родные обжитые места.

Задумки у властей были такие, что большинство переселенцев обоснуются в Прогрессе, который своим возникновением обязан наркому внутренних дел Лаврентию Берии и предназначался для освобожденных от заключения по амнистии 1953 года. Чтобы занять их делом, строился секретный объект. Но после смерти Сталина и суда над Берией все было заморожено. На базе незавершенного строительства вначале работала Байгузинская МТС, затем УМСХ №10, преобразованное в СПТУ-25 и т.д. Чуть поодаль, на окраине поселения, возвышались корпуса, предназначенные для производства цемента и шлакоблочных кирпичей. Там расположилось Строительно-монтажное управление «Межколхозстрой», впоследствии переехавшее в Янаул.

По рассказам отца, мы приехали жить в это поселение в 1954 году. Поначалу его называли СМУ, далее – Карагыш, название Прогресс закрепилось лишь в конце шестидесятых. Двухэтажные дома для офицерского состава, бараки для бывших заключенных казались детворе, жившей в деревенской пятистенке, какими-то необыкновенными. Повсюду ощущалось присутствие тайны, но не зловещей, а многообещающей. Даже бараки, окрашенные в белую известку, стоявшие посреди березовой рощи, полной певчих птиц и различных ягод, навевали романтические настроения. Ограждения с колючей проволокой нас нисколько не смущали: вся ребятня играла в пограничников, ловила «фашистов» и «шпионов», в перерывах лакомясь клубникой и костяникой.

В поселении была почта, где я первый раз увидела телефонный аппарат. Был медпункт, куда мы частенько забегали со своими ранками и ушибами. В клубе с колоннами внутри впервые посмотрели художественный фильм. Была в поселении и общественная баня, где из кранов  текла горячая вода, что поражало воображение сельчан тех времен. В магазине полки ломились от разных сладостей, в больших бочках хранились соленые огурцы, капуста, грибы. Память до сих пор хранит душистый аромат свежеиспеченного хлеба, исходившего от маленькой пекарни. Не забывается вкус ванильных ватрушек, выпекаемых в столовой.

Говоря современным языком, в поселении была создана вся социальная инфраструктура, компактно и рационально размещенная. Кругом царила безупречная чистота, что удивляет меня до сих пор, ведь шли строительные работы.  Не убирались лишь кучи речного песка, чтобы детвора могла целыми днями строить замки и города…

Альфида Исламова, ветеран педагогического труда.